Симфония № 5 си-бемоль мажор, Op. 100 — сочинение Сергея Прокофьева (1944). Премьера: 13 января 1945 года в Москве под управлением автора. В 1946 году за Пятую симфонию С. С. Прокофьев был награждён Сталинской премией первой степени.
Состав оркестра: 2 флейты, флейта-пикколо, 2 гобоя, английский рожок, 2 кларнета, малый кларнет, бас-кларнет, 2 фагота, контрафагот, 3 трубы, 4 валторны, 3 тромбона, туба, литавры, треугольник, деревянный брусок, бубен, малый барабан, тарелки, большой барабан, тамтам, арфа, фортепиано, струнные.
«В Пятой симфонии я хотел воспеть свободного и счастливого человека, его могучие силы, его благородство, его духовную чистоту», — так определил композитор замысел своего произведения. Созданная в тот период, когда война перешла в завершающую стадию и когда исход ее был уже предрешен, симфония имеет дальний прицел — она устремлена в грядущие годы. И все же, как всякое большое произведение большого художника, она всеми корнями связана с современностью. Музыка симфонии дышит волей и упорством, колоссальной уверенностью, спокойствием и мужественной силой.
Многое роднит образы I части с эпически величавыми страницами музыки Бородина, Глазунова… Неторопливо разворачивается главная тема (воображение рисует бескрайнюю даль полей). Прокофьев делает этот мотив стержневым центром I части, носителем героической, величественной идеи. Другая тема (побочная) не контрастирует с главной, а скорее дополняет ее. Она звучит свежо и привольно, как полноводная песнь весеннего обновления. В результате столкновения и взаимодействия этих образных сфер происходит сближение лирики и героики. Венчает часть богатырская кода, где главный образ приобретает гимническую окраску. Так, в I части симфонии не только намечается, но и окончательно утверждается основная идея всего произведения.
Замысел II части чрезвычайно своеобразен. Беззаботное веселье; лукавая усмешка, добродушный юмор — таковы настроения, господствующие в начальном разделе скерцо. При повторном изложении (реприза) происходит существенная трансформация основного образа. Острая и задорная тема обратилась теперь в грозное, зловещее видение, в тупую, звериную силу… Между этими разделами помещен «пикантный» танцевальный эпизод, обрамленный двумя небольшими, удивительно рельефными «пасторальными» ритурнелями…
Поэтичное Adagio открывается одухотворенной темой огромной протяженности и грандиозного эмоционального размаха. Это лирика сдержанная, светлая и задумчивая. Порывистые динамические волны постепенно приводят к кульминации, где новая повествовательно-балладная тема звучит экспрессивно, настойчиво (этот эпизод перекликается с военными фрагментами оперы «Война и мир»). С возвращением начального раздела вновь наступает успокоение…
Если две средние части симфонии были связаны с образами драматическими, конфликтными, то финал во многом перекликается с ее начальными страницами. Это подчеркивается уже тем, что композитор предваряет финал заглавной темой симфонии, олицетворяющей героико-эпическое начало. Общее настроение финала — по-юношески восторженное, лучезарное.
В ритме веселого пляса звучит у солирующего кларнета живая и подвижная по-прокофьевски угловатая тема. Она постоянно выплывает на поверхность, цементируя тем самым всю схему строения заключительной части. Финал богат разнохарактерными образами. Тут и лирика, и мужественное благородство, и лукавая грация, и задорный юмор. Шумным потоком празднично-ликующих звучаний завершается эта монументальная симфония.
История создания
Об этой своей симфонии Сергей Прокофьев сообщал: «Летом 1944 года я написал Пятую симфонию, работу над которой считаю очень важной как по вложенному в нее музыкальному материалу, так и потому, что вернулся к симфонической форме после шестнадцатилетнего перерыва. Пятая симфония как бы завершает целый большой период моих работ».
Пятая симфония занимает совершенно особое место в симфоническом творчестве композитора. Как мы помним, от написанной на студенческой скамье ми-минорной симфонии он отказался, а следующая, ставшая первой в списке его симфоний, была Классическая — сознательно стилизованная, которую, в сущности нельзя считать симфонией по смыслу: поскольку симфонический жанр родился для того, чтобы отражать жизненные коллизии, окружавшие художника, его взаимодействие с действительностью или отторжение от нее.
Вторая симфония, созданная в 1924 году, была основана на одном контрастном сопоставлении — железной поступи первой части и светлой лирики финала. Третья и Четвертая симфонии использовали материал сценических произведений Прокофьева и для слушателей, знакомых с творчеством композитора, всегда оставались связанными с балетом «Блудный сын» и оперой «Огненный ангел».
Таким образом, Пятая симфония — на самом деле первая из всех, являющаяся симфонией «в чистом виде», не вызывающей прямых образных ассоциаций, ни гайдновских, ни собственных прокофьевских — театральных.
Симфония создавалась одновременно с несколькими другими сочинениями: весной и летом 1944 года Прокофьев торопливо оркестровал балет «Золушка», партитуру которого с нетерпением ожидали в Большом театре; писал музыку к кинофильму «Иван Грозный» — это тоже был срочный заказ. Но в то же время исподволь накапливался материал для симфонии.
Летние месяцы композитор провел в Доме творчества композиторов недалеко от города Иваново. Там, среди живописнейшей природы, после прогулок по лесу, в скромном домике на краю деревни, где Дом творчества снимал комнаты для композиторов, создавалось монументальное полотно.
В начале сентября пресса сообщила о том, что Пятая симфония Прокофьева закончена в клавире. Партитура была завершена уже в Москве, в ноябре. Премьера симфонии состоялась 13 января 1945 года в Москве под управлением автора.
Музыка
По структуре Пятая симфония — традиционный четырехчастный цикл. Первая часть, воплощающая героико-эпическое начало, начинается с изложения главной партии. Мелодия, исполненная простоты и благородства, разворачивается неторопливо. Она станет как бы лейтмотивом всей части, носителем героической идеи. Ее развитие усиливает драматические черты, нагнетает напряженность. Волны этого развития приводят к небольшим (их называют «местными») кульминациям, в которых отдельные мотивы темы превращаются в призывные сигналы.
Широко развернутая побочная партия не противопоставляется главной, а скорее дополняет ее нотками искренней лирики. Заключительная часть экспозиции состоит из двух тем — решительной, волевой, вырастающей из ритмически активных ходов главной партии, и второй — игривой, острой, привносящей в музыку элемент психологической разрядки.
В разработке неуклонно нагнетается драматизм, возникают эпизоды батального характера, усиливаются героические черты. Не только главная, но и побочная и даже заключительные темы приобретают действенный, активный характер и становятся как бы непосредственным образным продолжением главной. Лирика переплавляется в горниле героики и в преображенном виде вливается в образный строй музыки.
В репризе слышна качественно новая ступень — лирическое начало оказывается полностью подчиненным героике, достигается высочайшая степень напряжения. Заключает часть поистине богатырская кода: плотная оркестровка, замедленный темп и обилие ударных придают музыке характер торжественной триумфальности.
Во второй части, скерцо, совмещены черты токкатности и танцевального движения. Его музыкальные темы пластичны и вместе с тем отмечены графической остротой контуров. На фоне остро пульсирующего остинатного движения звучит лаконичная гротескная тема. Она перебрасывается от инструмента к инструменту, охватывая огромный диапазон и окрашиваясь в различные темброво-тональные цвета. К концу начального раздела скерцо она словно растворяется в ритмически по- прежнему четком, но постепенно затухающем движении струнных.
Средний раздел части пронизан энергией упругого танцевального ритма. Полетное движение вальса временами переходит в веселый пляс. Заключительный раздел трехчастной формы — резкий контраст. В нем господствуют жесткие сухие аккорды, мрачный тембр медных инструментов. Темп замедлен, словно заторможен, и все это вместе создает тревожную, порою даже зловещую атмосферу. Однако постепенно эти настроения преодолеваются, основная тема становится сначала насмешливой, затем назойливой, еще через несколько тактов — лукавой и, наконец, искрометной. Заканчивается скерцо темпераментной пляской, в которой, однако, слышны отзвуки зловещей бури.
Третья часть — адажио — сочетает лирику, мягкую, нежную, трепетную, с патетикой, драматизмом, суровой сдержанностью. Манера изложения музыкального материала, балладно-повествовательная, объединяет разнородные образы, придавая им некую сюжетную направленность. Музыка полна благородства, простоты, мужественной силы. Отчетливо проступают черты сосредоточенного раздумья, углубленной созерцательности.
Финал перекликается с начальными страницами симфонии. Его настроение — юношески восторженное, лучезарное. В ритме веселой пляски звучит у солирующего кларнета живая, по-прокофьевски угловатая тема. Она то исчезает, то снова «выплывает на поверхность», цементируя форму. А в промежутках появляются другие образы — и лирические, и полные мужественного благородства, и лукаво-грациозные. Завершается симфония потоком празднично-ликующих звучаний.