Симфония № 6 си минор, op. 54 — симфония Дмитрия Шостаковича, написанная в 1939 году и впервые исполненная в Ленинграде 5 ноября 1939 года Ленинградским филармоническим оркестром под управлением Евгения Мравинского.
Симфония состоит из трех частей общей продолжительностью 30 минут:
1) Largo
2) Allegro
3) Presto
Состав оркестра: 2 флейты, флейта-пикколо, 2 гобоя, английский рожок, 2 кларнета, кларнет-пикколо, бас-кларнет, 2 фагота, контрафагот, 4 валторны, 3 трубы, 3 тромбона, туба, литавры, малый барабан, военный барабан, треугольник, тарелки, большой барабан, тамтам, ксилофон, челеста, арфа, струнные.
Шестая симфония получила признание не сразу. Многое в ней показалось странным. И то, что она состоит из трех частей вместо обычных четырех; и то, что I часть — медленная и строгая — совсем не похожа на бурные Allegro классических симфоний; и то, что последующие части не связаны по содержанию ни с первой, ни между собой. Время помогло осознать смысл этой смелой, оригинальной концепции. Три части симфонии — три мира образов. В пределах одного произведения показаны резко различные грани жизни. Композитор словно подчеркивает мысль о ее многоликости, захватывающем многообразии ее проявлений.
Скорбной сосредоточенностью проникнута музыка I части. Она течет медлительно и ровно. Рождается образ оцепенения, скованности, заставляющий вспомнить о реквиеме. По-баховски возвышенна суровая главная тема. В ее облике есть что-то от интонаций патетической речи. «Говорящие» интонации есть и в побочной теме, возникающей у английского рожка. Но здесь они далеки от ораторской патетики: печальная покорность слышится в них.
II часть — скерцо — резко переключает музыку в иной план. В ней множество тем, мелькающих, точно в калейдоскопе. И ни одной них не суждено надолго завладеть вниманием слушателей. Изобилие быстро чередующихся мелодий могло бы вызвать ощущение радостного оживления, если бы не их характер, странно извивающийся, колючий. Оркестр звучит сухо и холодно: преобладают деревянные духовые, ксилофон, малый барабан. Мало-помалу возникает образ чуждых человеку сил, очерченный полуреально, полуфантастически.
Финал полон энергии и веселого задора. Его образы подчеркнуто просты, подчас грубоваты. Они заимствованы из живого музыкального быта: с темпераментным галопом, тяжеловесным вальсом, бодрым маршем остроумно и вполне естественно соседствуют отголоски музыки Моцарта и Россини… Пьянящим чувством земной радости заканчивается симфония. Но слушатель не забыл дум I части и недобрых, дразнящих звучаний второй, унося в сознании сложный, по-шекспировски многогранный образ, сливший воедино противоположные начала жизни.
История создания
В середине тридцатых годов Шостакович работал очень много. Обычно — сразу над несколькими сочинениями. Почти одновременно создавались музыка к пьесе Афиногенова «Салют, Испания!», заказанная театром имени Пушкина (бывшим и ныне Александрийским), романсы на стихи Пушкина, музыка к кинофильмам «Юность Максима», «Возвращение Максима», «Выборгская сторона». По существу, кроме нескольких романсов, все остальное делалось для заработка, хотя композитор всегда работал очень ответственно, не допуская легкого отношения к заказам.
Рана, нанесенная редакционной статьей «Сумбур вместо музыки», опубликованной 28 января 1936 года в центральном партийном органе — газете «Правда», не заживала. После того шельмования, которому подверглась в прессе «Леди Макбет Мценского уезда», да и вся творческая направленность композитора, он боялся вновь браться за оперу. Появлялись разные предложения, ему показывали либретто, но Шостакович неизменно отказывался. Он дал себе зарок не писать оперы, пока «Леди Макбет» не будет снова поставлена на сцене. Поэтому только инструментальные жанры оставались для него доступными.
Отдушиной среди навязанных работ и одновременно испытанием себя в новом жанре стал Первый струнный квартет, писавшийся на протяжении 1938 года. Это было всего третье, после юношеского Трио и написанной в 1934 году Сонаты для виолончели и фортепиано, обращение к камерно-инструментальному жанру. Квартет создавался долго и трудно. Шостакович подробно сообщал обо всех стадиях его сочинения в письмах к любимому другу — выдающемуся музыкальному деятелю Соллертинскому, который в те месяцы лежал в больнице. Лишь осенью композитор со свойственным ему специфическим юмором сообщил: «Закончил... свой квартет, начало коего я Тебе играл. В процессе сочинения перестроился на ходу. 1-я часть стала последней, последняя — первой. Всех частей 4. Вышло не ахти как. Но, впрочем, и трудно сочинять хорошо. Это надо уметь».
После окончания квартета возник новый симфонический замысел. Шестая симфония создавалась на протяжении нескольких месяцев 1939 года. Новое сочинение оказалось полной неожиданностью для слушателей. Неожиданным было всё — три части вместо обычных четырех, отсутствие быстрого сонатного аллегро вначале, сходные по кругу образов вторая и третья части. Симфония без головы — назвали Шестую некоторые критики.
Музыка
Насыщенное звучание струнных в начале первой части погружает в атмосферу типично шостаковичской напряженной мысли — пытливой, ищущей. Это музыка удивительной красоты, чистоты и глубины. Соло флейты-пикколо — мелодия трогательно одинокая, какая-то незащищенная — выплывает из общего потока и вновь уходит в него. Слышатся отзвуки траурного марша... Сейчас кажется, что это — горестное, а временами и трагическое мироощущение личности, оказавшейся в немыслимых обстоятельствах. Разве то, что происходило вокруг, не давало основания для подобных чувств? Личное горе каждого складывалось со многими личными трагедиями, превращаясь в трагическую судьбу народа.
Вторая часть, скерцо, это какое-то бездумное кружение масок, а не живых образов. Веселье карнавала кукол. Кажется, на миг появилась светлая гостья из первой части (о ней напоминает флейта-пикколо). И тут же — тяжеловесные ходы, фанфарные звучания, литавры «официального» праздника... Возвращается бездумное кружение мертвенных масок.
Финал — это, пожалуй, картина жизни, которая идет своим чередом, день за днем в привычной обыденности, не давая ни времени, ни возможности для раздумий. Музыка, как почти всегда у Шостаковича, по началу нестрашная, почти нарочитая в своем чуть утрированном веселье, постепенно приобретает грозные черты, переходит в разгул сил — вне- и античеловеческих. Здесь все перемешано: классицистские музыкальные темы, гайдно-моцартовско-россиниевские, и современные интонации молодежных, бодро-оптимистичных песен, и эстрадно-танцевальные ритмоинтонации. И все это сливается во всеобщем ликовании, не оставляющем места для размышления, чувства, проявления личности.