Симфония № 6 ми-бемоль минор, ор. 23 — сочинение в 4-х частях русского советского композитора Николая Мясковского для симфонического оркестра тройного состава и смешанного хора.
Состав оркестра: 3 флейты (третью нередко заменяет пикколо), 3 гобоя, английский рожок, 2 кларнета, бас-кларнет, 3 фагота, контрафагот, 6 валторн, 3 трубы, 3 тромбона, туба, литавры, тарелки, большой барабан, малый барабан, там-там, челеста, арфа, струнные и смешанный хор.
Первое исполнение состоялось 4 мая 1924 года в Большом театре (Москва) под управлением Н. С. Голованова.
Шестая симфония Мясковского — первое крупное симфонической произведение, созданное в России после Октября (Пятая симфония, законченная Мясковским в 1918 г., вынашивалась и осуществлялась в предоктябрьские годы). Значение ее в истории советского симфонизма определяется, главным образом, новизной содержания. Это была первая попытка передать в симфонической музыке дыхание новой эпохи, осмыслить события, потрясшие мир. События эти предстали в симфонии в их стихийно-могучем, трагическом величии, как нечто неизбежное, несущее бесчисленные жертвы. Так переживала, ощущала революцию значительная часть интеллигенции той поры.
Грандиозность замысла сказалась и в монументальности формы (симфония длится более часа), и в редком изобилии «персонажей», тем, и в обостренной экспрессивности музыкальной речи. По словам автора, известное влияние на концепцию Шестой оказала драма Э. Верхарна «Зори» с ее романтическим «жертвенным» пониманием революции. Но «первым импульсом было случайно услышанное мной исполнение французских революционных песен „Ça ira“ („Все вперед“) и „Карманьолы“ одним приехавшим из Франции художником…» Мелодии этих песен легли в основу финала, рисующего картины революционной бури. Эта часть — наиболее «объективная» в цикле, в ней возникают образы внешнего мира, тогда как предшествующие целиком обращены вовнутрь, погружаясь в сложные душевные коллизии.
Высокой напряженностью чувств отмечена I часть. И эта напряженность — от противоречивости состояний: то потерянно-смятенных, то собранных, волевых, то страстно устремленных. Последние связаны с образной сферой главной темы — резко импульсивной, с острым извивающимся рисунком (авторская ремарка fernce — неистово, дико, необузданно). Ее предваряет краткий вступительный мотив, звучащий массивно и грозно. Интенсивнейшее развитие музыки рождает несколько новых, еще более энергичных мелодий и мотивов.
Недолгое успокоение приносит побочная партия. Правда, от ее второй темы веет волнением, но это — «доброе» волнение, от полноты лирического чувства. Глубоко человечна первая тема побочной партии, возникающая в негромком сдержанном хоре струнных. Эта тема играет немаловажную роль в драматургии разработки, где она подвергается сокрушительным «атакам» повелительно грозных мотивов главной партии. Особенно впечатляет момент, когда главная тема, гигантски замедленная (в 4 раза!), провозглашается валторнами и трубой, насыщаясь нечеловеческим напряжением, Это — центральная, вершинная точка I части, собравшая, как в сгустке, ее господствующее состояние.
II часть симфонии не дает передышки в развитии драмы. Это леденящее душу зловещее скерцо, проносящееся в стремительно-возбужденном движении. В среднем разделе музыка слегка проясняется, раздаются прозрачные свирельные напевы. Но ненадолго: их вытесняет печальная мелодия, наподобие плача-причета, вызывая в памяти мрачный средневековый напев «Dies irae» . Мелодия эта напоминает о себе в следующей, III части. Здесь, наконец, возникают моменты устойчивого спокойствия, Однако общее впечатление от этой музыки смутно-тревожное: лирическое размышление слишком часто прерывается резкими возгласами, перебивается многозначительными реминисценциями — грозными мотивами из I части, мелодией-плачем из скерцо. Вспоминается блоковское — «покой нам только снится».
В острых конфликтах развивается содержание финала. Энергичная поступь мелодий «Все вперед» и «Карманьолы» чередуется с эпизодами, полными неуверенности, с мотивами вздохов и стонов. Несколько раз является тема «Dies irae» , зародившаяся еще в скерцо. Композитор воспользовался и напевом старинного русского духовного стиха «О расставании души с телом» , близкого народной протяжной песне. Впервые появляется он в оркестре. Затем, после грандиозной кульминации, его запевает хор:
Что мы видели? Диву дивную,
Диву дивную, телу мертвую,
Как душа с телом расставалася,
Расставалася, да прощалася.
Как тебе-та, душа, на суд божий идить,
А тебе-та, тело, во сыру-землю.
Музыка постепенно, но неуклонно светлеет. Умиротворенно звучит одна из красивейших лирических мелодий III части — словно прекрасная мечта, манящий идеал, потребовавший стольких жертв и страданий.
Оконченная в 1923 году первая редакция сочинения исполнялась с хором в финале. Вторая редакция была выполнена композитором в 1947 году, в ней финальный хор является необязательным, что следует из примечания автора: «Ad libitum». Партитура 1-й редакции сочинения была опубликована в 1926 году Универсальным издательством (Universal Edition), 2-я редакция симфонии издана в 1948 году Музгизом и там же повторно в 1953 году. Переложение для фортепиано в 4 руки сделано Д. Б. Кабалевским (Музгиз, 1934), для 2-х фортепиано в 8 рук — П. А. Ламмом.
Из дневниковой записи композитора от 17 октября 1921 года следует, что работа над Шестой симфонией началась в апреле того же года. Эскизы сочинения были окончены в августе 1922 года, а оркестровка была завершена 3 июля 1923 года.
Шестая симфония по праву называется многими историками, дирижерами, музыковедами вершинным сочинением композитора. Музыковеды едины во мнении, что Шестая симфония представляет собой многоплановое, композиционно сложное, самое продолжительное и самое монументальное произведение Мясковского.
Симфония с особой наглядностью выявила в целом новые черты творчества композитора. Произведение связано с широким кругом жизненных впечатлений тревожного сурового времени Гражданской войны, первых лет Великой Октябрьской социалистической революции, личными потрясениями и образами драмы «Зори» Верхарна, рассказом знакомого художника об исполнении революционных песен рабочими Парижа. Русский раскольнический стих «Что мы видели» (хор) введён в финал симфонии как образ народного плача (расставание с погибшими). Как символ смерти использован в финале напев из католической заупокойной мессы «Dies irae». Образам, символизирующим силы рока и смерти, противопоставлены образы борьбы, волевой устремлённости, революционной стихии («Карманьола», «Ça ira»). Завершается симфония музыкой просветлённого умиротворяющего характера (А. А. Иконников).
Академик Б. В. Асафьев охарактеризовал Шестую симфонию Мясковского как одну из выдающихся русских симфоний. Асафьев писал о преемственности, когда Мясковский своим монументальным сочинением «восстановил прерванный путь развития» от русского к советскому симфонизму. Шестая симфония глубоко трагична и сложна по содержанию. Образы революционной стихии переплетаются с идеей жертвенности. Музыка симфонии — вся в контрастах, смятенна, импульсивна, атмосфера ее накалена до предела. Шестая Мясковского — один из самых впечатляющих художественных документов эпохи. С этим произведением «в русскую симфонию входит большое чувство тревоги за жизнь, за ее цельность» (Асафьев).